На главную История Грузии Присоединение Грузии к России
Присоединение Грузии к России

Присоединение Грузии к России — больная тема, вызывающая много споров. В действиях российского правительства пытаются найти или злой умысел или альтруизм, хотя на самом деле единой политической воли по этому вопросу в России не было. Существовало несколько группировок, каждая из которых проталкивала своё решение вопроса. Лучшие люди эпохи были против присоединения, худшие — за. Так вышло, что победили вторые.

Георгий XII
Георгий, сын Ираклия II, стал царём Картли и Кахети 18 января 1798 года. Коваленский лично передал ему знаки царской власти. «Исполненный благоговейных чувств к государю, моему повелителю, — сказал Георгий, — я почитаю возможным принять эти знаки царского достоинства не иначе, как учинив присягу на верность императору и на признание его верховных прав над царями Кахетии и Картли». С этого момента Георгий управлял страной при содействии двух российских генералов — Лазарева и Коваленского.
 
Положение картло-кахетинского государства к этому моменту было очень и очень непростым. 75 лет дружбы с Россией восстановили против Грузии всех — и персов, и турков, и горские народы. Сам Георгий был серьёзно болен, и в его семье не было согласия. Основной проблемой была царица Дареджан, которой не нравилась дружба с Россией и которая продвигала интересы своих собственных детей. Один её сын, Александр, в итоге уехал из своей резиденции (в Шулавери) в Иран, а затем подружился с дагестанцем Омар-ханом и решил при его содействии отвоевать себе грузинский трон. Иранцы, под предлогом помощи Александру, тоже стали готовить нашествие. Чтобы успокоить население Грузии, царь Георгий попросил усилить батальон Лазарева еще одним, Кабардинским, батальоном генерала Гулякова.
 
Возможно, именно из опасения Александра царь Георгий пошёл на не вполне обычный шаг. В конце 1799 года он отправил в Россию посольство, чтобы просить дополнительных войск. 7 сентября 1799 года в инструкциях послам он написал слова, которые сейчас часто цитируют:
 

Предоставьте им все мое царство и мое владение, как жертву чистосердечную и христиански праведную, и предложите его не только под покровительство высочайшего великого Русского Императорского престола, но предоставьте вполне их власти и попечению, чтобы с этих пор царство Картлосианов считалось принадлежащих Державе Российской с теми правами, которыми пользуются находящиеся в России другие области. После этого подношения всенижайше доложите императору великой России, чтобы он, во время принятия им Грузинского царства в полную свою власть и распоряжение, утвердил просимое мною в настоящем пункте (проекте) со всемилостивейшим письменным обещанием: не прекращать в доме моем царского звания, а допустить царствовать наследственно как это было при предках моих.

 
Это значило, что Георгий хотел не просто союзных отношений, как ранее, а подданства при сохранении династии. Грузия при этом стала бы частью Российской империи, но сохранила бы автономию. Точно в таком положении будет пребывать Мегрелия с 1803 по 1866 год.
 
Но это письмо — только инструкция. На основании этои инструкции грузинское послы Чавчавадзе, Авалов и Палавандов составили ноту из 6-ти просительных пунктов. Весной 1799 года они прибыли в Петербург, а 24 июня подали её министерству (в МИД, наверное). Первые два пункта были такие:
 

1) Его высочество царь Георгий Ираклиевич, государь наш, усердно желает с потомством своим, духовенством, вельможами и со всем подвластным ему народом однажды навсегда принять подданство всероссийской Империи, обещаясь свято исполнять все то, что исполняют россияне, и не отказываясь ни от каких законов и повелений, по принятому обычаю [обнародованных] в его царстве и народе,—что только будет повелено по благоусмотрению всероссийского Императора как наследственного (природного) своего государя и самодержца. 

2) Всеподданнейше просит [царь Георгий], чтобы вместе с принятием его царства был он оставлен [царем], а после него и наследники его навсегда на престоле [Грузинском] с утверждением в царском звании, как добровольно принявших подданство всероссийской Империи, и чтобы цари те [Грузинские] имели первенствующую власть в своих царствах так, как об этом будет повелено от высоч. двора.

 
И инструкция царя и нота послов часто обсуждаются в наше время, и не всем нравится этот текст, и даже есть мнение, что его не существовало. Но он существует. Стоит, однако, понимать, что это прошение о подданстве, а не о ликвидации царства. 
Нашествие Омар-хана
В ноябре 1800 года Омар-хан сумел собрать 15 или 20 тысяч человек, и вместе с Александром вступил в Кахетию. Положение Александра было непростым — он вроде как ступил в союз с историческими врагами своей страны. Ему даже пришлось приносить клятву в Бодбе на могиле Святой Нины, официально подтверждая, что целью похода является не грабеж, а восстановление справедливости.
 
Лазарев вывел оба батальона из Тбилиси и првел их через Сигнахи в Алазанскую долину. Однако, дагестанцы обошли его позиции и двинулись на Тбилиси. Лазарев организовал преследование и нагнал лезгин на берегах реки Иори, около селения Какабети (немногим восточнее крепости Манави). 19 ноября 1800 года произошло сражение на Иори, напоминающее сражения англо-индийских войн: дагестанцы рассыпным строем атаковали каре регулярной пехоты и понесли колоссальные потери. Ввиду зимнего времени они не смогли вернуться в Дагестан, а отступили к Ганже, где их частично перебили местные жители. Узнав про исход сражения, иранцы отменили поход. Александр вернулся в Иран, где и умер много лет спустя.
Манифест императора Павла
В 1800 году в Европе произошло много важных событий. В 1799 году Массена сорвал поход Суворова на Париж, затем сорвалась совместная англо-русская экспедиция во Францию. Отношения с Англией портились и рушились. Они плавно рушились весь 1800 год. И только осенью политика России совершила решительный поворот – было решено воевать с Англией и дружить с Наполеоном. Павел I предложил Наполеону совместный поход на Индию. Россия обязалась выставить 25 000 пехоты и 10 000 казаков, от Франции ждали 35 000 пехоты под командованием того самого Массены.


Поход планировался на лето 1801 года. Армии должны были соединиться в Астрахани, пройти через Азербайджан и Иран, и войти в Индию.

В 1739 и 1740 годах Надир-шах, или Тахмас-кули-хан, выступил из Дегли   с многочисленной армией в поход на Персию и на берега Каспийскаго моря. Путь его был чрез Кандагар, Ферах, Герат, Мешеход—на Астрабад. /…/ То, что сделала армия истинно азиатская (этим все сказано) в 1739—1740 годах, можно-ли сомневаться, чтобы армия французов и русских не могла ныне того совершить!

Когда грузинские послы явились в Петербург в июне, этого проекта ещё не было. Но к осени про них вспомнили. 27 ноября 1800 года (вскоре после сражения на Иори) послам сообщили о согласии императора. 6 декабря (23 ноября ст. ст.) был подписан официальный императорский рескрипт. Трудно уверенно утверждать о наличии прямой связи индийского похода с присоединением Грузии, но вся история этого присоединения в XVIII веке говорит о том, что связь должна была быть.


А дальше начинается загадочное. Российское правительство начинает действовать очень непоследовательно.  Видимо, проект присоединения был вынесен на обсуждение императорского совета и в совете возникли две группировки: сторонники легального присоединения и сторонники аннексии. Логику первых понять можно. Понять логику вторых сложнее. Павел, похоже, не знал, на какой вариант решиться. К сожалению, мы не знаем авторов и вдохновителей обоих проектов и не знаем, какие аргументы они выдвигали в защиту своего предложения.


Послам озвучили проект №1 (легальный). Было объявлено, что император согласен принять Грузию в подданство, «но не иначе, как тогда, когда один из посланников отправится обратно в Грузию объявить там царю и народу о согласии русского императора, и когда грузины вторично заявят грамотою о своем желании вступить в подданство России». Как мы видим, Павел собирался соблюсти все формальности..

 

Но одновременно происходило странное — в дело был запущен проект №2. Русским офицерам в Грузии было выслано секретное распоряжение: в случае смерти Георгия они должны были не допускать его сына Давида до престолонаследия. Сейчас трудно понять, почему так было сделано. Много лет спустя российский дипломат и философ Константин Леонтьев выскажется по другому поводу (относительно освобождения балканских народов) так:

 

Наше покровительство гораздо более, чем их свобода, — вот, что имелось в виду! Сам Государь считал себя вправе подчинить себе султана, как монарха Монарху, — а потом уже, по своему усмотрению (по усмотрению России, как великой Православной Державы), сделать для единоверцев то, что заблагорассудится нам, а не то, что они пожелают для себя сами.
 

Отсюда и два проекта.

 

18 декабря был подписан манифест о присоединении Грузии. Это был небольшой текст, строчек в 25. Там говорилось, что «...Царь Георгий Ираклиевич, видя приближающуюся кончину дней его, знатные чины и сам народ грузинский прибегли ныне к покрову Нашему, и не предвидя иного спасения от конечной гибели и покорения врагам их, просили чрез присланных полномочных о принятии областей Грузинскому Царству подвластных в непосредственное подданство Императорскому Всероссийскому Престолу. ... определили Мы исполнить Царя Георгия Ираклиевича и Грузинского народа желание...».  В манифесте говорилось, что жителям страны будут гарантированы все их права, из чего вроде как следует, что и права грузинского царя тоже будут гарантированы, но напрямую об этом ничего не было сказано.

 

Грузинские послы отправились в Грузию, чтобы передать все документы оносительно принятия в подданство на утверждение царю Гиоргию. Предполагалось, что Гиоргий всё подпишет, в Петербург явится официальная делегация и в торжественной обстановке Картлийское царство будет принято в подданство. Но что-то пошло не так.  


28 декабря умер царь Гиоргий.

 

Он не успел ничего подписать. Теперь для подписания манифеста надо было привести к власти его преемника, что было не очень просто ввиду конфликта в царской семье. Многие историки полагают, что если бы Гиоргий не умер в том декабре, Грузия плавно вошла бы в подданство России и осталась бы автономией на какое-то время. Смерть царя Гиоргия многое осложнила.

 

Давид, сын Гиоргия, объявил себя ВРИО царя и отправил в Петербург послами князей Авалова и Палавандова. Ещё можно было как-то спасти ситуацию и устроить церемонию принятия в подданство.


16 февраля 1801 года манифест был зачитан в Сионском соборе в Тбилиси. 17 февраля его зачитали в армянской церкви.

 

Но тут последовало ещё одно историческое событие, которое сорвало церемонию принятия уже окончательно.


12 марта был убит Павел.

Колебания Александра I
С приходом к власти Александра I в политике России кое-что изменилось. При Екатерине и Павле первичен был государственный интерес. Александр же пытался руководствоваться понятиями права. При всем этом в первый год правления он не был до конца самостоятелен. Это повлияло на решение вопроса по Грузии.

А с Грузией все было очень странно. Манифест о принятии грузинского царства в подданство уже был опубликован, но не был утверждён грузинским царём, не было официальной церемонии, не было даже царя. Грузия зависла в неопределённом положении, и с этим надо было что-то делать. Судя по некоторым признакам, ещё при Павле рассматривался вариант ликвидации Грузии и превращения её в губернию. Это был самый простой сценарий, хотя и слегка рискованный.
 
Александру было непонятно, зачем надо это делать. Судя по манифесту, который он позже издаст, Александр колебался между двумя вариантами: или оставить Грузию в подданстве, или ликвидировать её независимость. В теории был и третий вариант: вернуться к отношениям эпохи Георгиевского трактата, хотя для этого надо было бы обнулить манифест Павла, что тоже не очень красиво.
 
Александр вынес этот вопрос на обсуждение в Государственном Совете.

11 апреля 1800 года состоялось первое заседание по вопросу присоединения Грузии. И надо сказать, что Госсовет оказался в сложном положении, потому что на простой вопрос Александра: «зачем?», он не смог внятно ответить полгода. На первом заседании были высказаны немного странные для современного уха аргументы. Грузию надо присоединить из-за богатых рудников, ради спокойствия границ и во имя достоинства империи.

Это были слабые аргументы. Александра они не убедили. 15 апреля состоялось второе заседание Госсовета. На этот раз советники сменили тактику. Они представили ситуацию в виде дилеммы: полная свобода или полное подчинение. Предоставленная самой себе Грузия неминуемо погибнет, стало быть – надо её аннексировать.

Но и у этого аргумента было слабое место. Неспособность Грузии к существованию была, строго говоря, не очевидна. Этот вопрос решили радикально – в Грузию послали графа Кнорринга, чтобы он доложил о состоянии страны. У Кнорринга ушло на всю миссию 100 дней.

граф Кнорринг
Кнорринг, Карл Федорович. Человек, решивший судьбу Грузии.
 
Госсовет того времени – это люди екатериненского времени, эпоха которых уходила в прошлое, но они ещё кое-что могли. В состав Совета входили братья Зубовы — те самые, что проталкивали когда-то идеи завоевания Ирана. Это была «имперская» партия, для которой было самоочевидно, что империя должна расширяться. Просто по определению. Для них не стоял вопрос «зачем».

Между тем вокруг Александра группировались лучшие люди того времени – в историю они вошли под названием «молодые друзья». Из них был сформирован так называемый «Негласный комитет», который занимался  «реформою бесформенного здания управления империей». Это были граф  Строганов, граф В. П. Кочубей, князь А. Чарторыйский и Н. Н. Новосильцев.  Эти люди считали, что на данный момент расширение империи – вопрос вторичный, гораздо важнее её внутреннее обустройство. Они правильно заметили, что присоединение Грузии всегда было лишь частью плана по завоеванию прикаспийских областей. А эти планы уже отменились ходом истории. Негласный комитет полагал, что от присоединения Грузии не будет никакой пользы, вместо этого предлагали что-то вроде вассалитета.

Мнение этих людей было сформулировано в докладе Воронцова и Кочубея, который был передан Александру 24 июля 1801 года.
 
Кочубей
 Кочубей Виктор Павлович. Человек, который хотел, чтобы все вышло как лучше.
 
Между тем 22 мая Кнорринг прибыл в Тбилиси, где провел 22 дня. В Тбилиси он встретил генерала Тучкова и между ними  произошел замечательный диалог. Тучков был сильно удивлён тем, что спасение Грузии — вопрос до сих пор нерешённый, а Кнорринг приехал только «для узнания, будут ли по крайней мере доходы оной соразмерны с издержками на ее защиту».
"А данное слово и обязанность государей российских защищать христиан, особливо единоверных, против варварства магометан?“ — осмелился я возразить. „Теперь во всем другая система“, — отвечал он на то.
Тучков был наивен. И Грузия тоже была наивна. Но никто не объяснил Грузии, что теперь «во всем другая система».
 
Кнорринг увидел в Грузии бардак и анархию. Его доклад Госсовету был однозначен: эта страна нежизнеспособна. Только аннексия может её спасти. Доклад Кнорринга станет последним решающим аргументом для Госсовета. Грузию аннексируют, Кнорринг станет её фактическим правителем, но в этой должности он только усугубит  ту самую анархию, во имя борьбы с которой по его совету аннексируют Грузию.
 
28 июля 1801 года доклад Кнорринга будет передан императору. 8 августа его зачитают на заседании Госсовета — вместе с докладом Воронцова и Кочубея. Госсовет снова выскажется за аннексию. Кочубей произнесет свое последнее слово, где обратит внимание на несправедливость аннексии с точки зрения монархических принципов. Александр всё ещё колебался, хотя понемногу склонялся на сторону Госсовета. 13 августа вопрос обсудили на заседании Негласного комитета. Странно, что на фоне таких жарких споров никто не додумался спросить мнение грузинской делегации, которая уже полгода пыталась обратить на себя внимание.
 
Вероятно, окончательное решение было принято 20 августа, потому что потом этот день отмечался особым праздником. В 1901 году было отмечено два праздника: 18 января отмечали 100-летие публикации манифеста Павла (как юбилей присоединения), и 20 августа как «столетие введения русского правления на Кавказе». Из этого можно сделать вывод, что по имперским понятиям, Грузию присоединили в январе, а правление ввели в августе, и это как бы два разных процесса. 
 
12 сентября был издан манифест введении прямого правления. Кочубей проиграл, а партия братьев Зубовых победила. Даже текст манифеста составил лично Платон Зубов, что говорит о многом.
 
Суть манифеста выглядит примерно так: Грузия была взята в подданство манифестом от 18 января, и мы хотели оставить всё как было, но по ряду причин всё же решили ликвидировать грузинское царство и ввести прямое управление. В этом манифесте интереснее всего те строки, которые поясняют, зачем именно это было надо: 
 
«...ближайшие по сему исследования наконец убедили Нас, что разные части народа грузинского, равно драгоценные нам по человечеству, праведно страшатся гонения и мести того, кто из искателей достоинства царского мог бы достигнуть его власти, поелику противу всех их большая часть в народе столь явно себя обнаружила. Одно сомнение и страх сих последствий, возродив беспокойства, неминуемо были бы источником междоусобий и кровопролития. Сверх того бывшее правление, даже и в царство царя Ираклия, который духом и достоинством своим соединил все под власть свою, не могло утвердить ни внешней, ни внутренней безопасности. Напротив, столькратно вовлекало вас в бездну зол, на краю коей и ныне вы стоите и в которую, по всем соображениям, должны вы будете низвергнуться, если мощная рука справедливой власти от падения сего вас не удержит. Сила обстоятельств сих, общее посему чувство ваше и глас грузинского народа преклонили Нас не оставить и не предать на жертву бедствия язык единоверный, вручивший жребий свой великодушной защите России...». 
 
Здесь уже нет отсылок на просьбу царя Гиоргия, как было в манифесте Павла. Тут сказано, что грузинское царство устроено неправильно, и так было и ранее, и только поэтому (плюс глас народа) оно отменяется. Это был странный аргумент даже по понятиям Российской империи. Для сравнения, 60 лет спустя автономию Мегрельского княжества ликвидируют не так грубо.
 
12 апреля 1802 года манифест был зачитан в Сионском соборе в Тбилиси.
Правление Кнорринга

Первым представителем Российской власти в Грузии стал тот самый Кнорринг. Он прибыл в Тбилиси 9 апреля 1802 года и привез с собой из Москвы крест Святой Нины. Крест торжественно передали Сионскому собору, где его можно видеть по сей день. Тбилисцы радовались, и ничего не предвещало неприятностей.

 

В те же дни была сформирована система управления новой территорией. Главным по Грузии был назначен, собственно, Кнорринг. Военное управление поручили генералу Ивану Лазареву, а гражданское Петру Коваленскому (который почему-то подписывался в документах «Правитель Грузии»). Это был очень плохой подбор кадров для сложного дела интеграции нового народа. Кнорринг был лишён дипломатических талантов, Коваленский был интригант, в Лазарев, по словам генерала Тучкова, «старался не принадлежащие ему части дел подчинить себе, мешался иногда в оные, не терпел тех, кому таковые в особенности были поручены».

 

12 апреля был зачитан манифест, а от жителей Тбилиси в грубой форме потребовали присягать на верность новому государю. Кнорринг был очень плохим дипломатом, и в данной ситуации «извратил самый смысл добровольного присоединения Грузии, придав ему вид какого-то насилия», как писал потом генерал Василий Потто. Жители отказались присягать в таких обстоятельствах, и тогда Кнорринг силой собрал грузинское дворянство, потребовал принести присягу, а отказавшихся арестовал что ещё более испортило ситуацию.

 

Дела шли все хуже и хуже. Учащались лезгинские набеги. Кнорринг вообще уехал за Кавказ, передав все дела Коваленскому. Горцы к этому моменту уже фактически взбунтовались и через Дарьяльское ущелье Кнорринг пробивался почти что с боем. 

 

Несостоятельность новой администрации скоро стала понятна даже в Петербурге. 11 сентября 1802 года Кнорринга и Ковалевского сместили. Новым главнокомандующим был назначен князь Цицианов, и только Лазарев остался на своем месте.

 

Вот так Кнорринг приехал спасать Грузию от анархии, но своими же действиями умножил анархию многократно. Удивительно, но императорский рескрипт от 12 сентября 1801 года объяснял ему прямым текстом:

...при положении первых начал правительства всего нужнее приобрести любовь и доверие народа и что утверждение правления, устройство его и порядочное движение на будущее время весьма много зависит от первого впечатления, какое начальники произведут поведением своим в людях, управлению их вверенных.

 Эту ответственную миссию по созданию первого впечатления Кнорринг с треском провалил.

 

См. так же: Присоединение Абхазии к России

                    Присоединение Имеретии к России

 

Дамы и господа!

Благодарю за посещение этого сайта. Если Вы сочли его полезным и хотите поддержать проект, то можете сделать это очень легко. Бронируя отель в любой точке планеты, просто перейдите на сайт BOOKING.COM через баннер справа. Автор сможет выпить лишнюю чашку кофе, и его мозг будет работать чуть эффективнее.

© travelgeorgia.ru 2010-2022
контент распространяется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0

Страница сформирована за 0.041773080825806 сек.